Теннис. Уимблдон
Чисто английский Уимблдон, или Мания обожания лузеров
Уимблдон для англичан – не просто крупный турнир. Это национальный институт, которым традиционно две недели в году живет вся Англия. Это и культурно-психологический феномен со своеобразной и всепроникающей аурой. Кажется, вся страна в эти две недели при деле: теннисисты играют, синоптики прогнозируют погоду, пресса, радио и телевидение турнир освещают (BBC транслирует игры в полном объеме с комментариями собранных со всего мира ведущих экспертов), а публика наблюдает и переживает. «Публика» в данном случае – это весьма значительная часть населения. Наблюдает она за всеми, а переживает, естественно, за своих. Вот о чисто английской специфике такого рода переживаний и поговорим более подробно.
Хенмэния
Впрочем, «переживает за своих» – слишком сильно сказано: несмотря на все традиции, усилия и вкладываемые деньги, приличных теннисистов в Альбионе буквально раз-два и обчелся, и последние 10 лет только один-единственый Тим Хенмэн поддерживал национальную гордость, год за годом оставаясь в турнирной сетке и на вторую неделю турнира.
За эти годы сложился и до вплоть до прошлого года поддерживался этакий далеко выходящий за рамки обычных болельщицких переживаний шаблон массового поведения, известный как Henmania (термин вошел в словари), которому следуют все участники этого действа. Уже недели за две до начала турнира СМИ начинали полниться интервью с заморскими авторитетами (Макинрой, Беккер, Кэш и прочие великие чемпионы каждый год приезжают в Альбион, чтобы комментировать Уимблдон по телевидению и писать о нем колонки в газетах), которых пытают одним главным вопросом: есть ли в этом году у нашего Тима реальные шансы выиграть, наконец, Уимблдон? Авторитеты, которые не первый день на этой работе и знают, чего от них ждут, корректно ответствовали: конечно же есть. С другой стороны в хор включались разнообразные местные знаменитости, дружно выражавшие надежду, что в этот раз Тим преодолеет висящее над британским теннисом заклятие (в мужском одиночном разряде титул не выигрывался с 1936 года!). Наконец, сам Тим, успевавший за это время досрочно вылететь из традиционного разминочного турнира Королевского клуба (где он трижды доходил до финала, но так и не выиграл) должен был подтвердить каждой отдельной газете, что будет бороться именно за победу.
Начинался турнир – и от обилия посвященных Хенмэну материалов и фотографий рябило в глазах: ни один его чих не оставался без внимания, что уж говорить об удачных или неудачных ударах, комбинациях и – естественно! результатах. Каждый его матч транслировался по главному телеканалу BBC1 (если затянулся – запланированные другие передачи куда-нибудь передвигались). Половина (а то и более) традиционного вечернего часового обзора дня на канале BBC2 посвящалась разбору именно его поединка. Наконец, ближе к концу турнира, Тим из него вылетал (четырежды это происходило на стадии полуфинала, и четырежды – в четвертьфинале) – и только тогда, под всеобщие вздохи сочувствия, сожаления и разочарования начинали раздаваться голоса: ну не мог он выиграть! Потому что каждый раз в сумасшедшей форме оказывается какой-нибудь суперталантливый иноземец (так, в 1998-99 гг. находящегося в расцвете сил Хенмэна бил в полуфинале гений травяных площадок Сампрас. Который тогда бил всех и каждого). Ближе всего он был к цели в 2001 году, когда в полуфинальном матче против Иванишевича до победы в 4-м сете оставалось два розыгрыша, но помешала родная британская погода (матч из-за дождя прервали, а на следующий день Тим встал не с той ноги). А теперь уже карьера пошла по нисходящей, и в силе новые, явно превосходящие Хенмэна в таланте и мощи молодые дарования во главе с Федерером... Все эти трезвые и суровые разборки (британская пресса умеет бить на поражение!) по следам очередной катастрофы временно низводили еще недавно обожаемого теннисиста до уровня заурядного неудачника.
После чего авторитеты спохватывались и вразумляли разочарованную публику: да, на родной земле Тим так и не выиграл ни единого титула, но ведь он худо-бедно который год входит в мировую десятку, выиграл 11 турниров Masters и ATP (плюс 16 раз проиграл финалы), заработал одних призовых больше одиннадцати миллионов долларов... Пусть он не стал великим чемпионом, но налицо завидная карьера выдающегося мастера, равной которой в Британии не было в мужском теннисе 70 лет! И вообще, говорят они публике, может, не только сам теннисист виноват? В конце концов, можно, хотя и с трудом, выдержать прессинг заполненного 20-тысячного стадиона. И даже тех, не попавших на трибуны и сидящих на близлежащем «холме Хенмэна», тысяч, что болеют, глядя на огромный телеэкран. Но ни один теннисист в мире не способен унести груз ожиданий 60-ти миллионов – а именно такое давление со стороны чуть не всего британского населения Хенмэн испытывал в Уимблдоне каждый раз. Ну зачем все время буквально (с трибун, когда Хенмен готовится подавать) и фигурально (со страниц СМИ) кричать любимому спортсмену под руку: «Come on, Tim!» («Давай, Тим!»). И при всем этом его результаты в Уимблдоне очень на самом деле неплохи!.. И публика, охолонув немного, возобновляла свое обожание: деться некуда – ведь Тим не просто играет в теннис, а в определенном смысле олицетворяет современное жизненное поведение англичанина и, если угодно, всей страны. И как это ни странно, в конечном итоге любят его в значительной мере именно за неудачи.
Лузеры как выразители современного английского духа
Именно об этом сравнительно недавно возникшем всеанглийском феномене обожаемого всеми лузерства и есть смысл порассуждать. Материала много, хотя бы на примере такого безошибочного индикатора социально-культурных настроений, как популярнейшие (каждую серию в течение не лет – десятилетий! – смотрят до 20 миллионов зрителей) телевизионные мыльные оперы – которые, в отличие от гламурно-роскошных американских все больше повествуют о тяжелой жизни очень простых людей, в которой нет гламурности и успеха, зато есть масса переживаний и тяжко заработанные непродолжительные маленькие радости. В кино тип такого обаятельного, даже иногда удачливого, но все равно лузера воплощает любимый герой популярных английских романтических комедий Хью Грант.
А кто, например, самый обожаемый английский футболист (а они занимают особое место в английской социальной мифологии)? Конечно же талантливейший, но бедовый Пол «Gazza» Гаскойн. Который мало что, по большому счету, выиграл. Но стал любимцем нации – после того как, получив второе предупреждение в полуфинале матча с Германией на чемпионате мира 1990 года, прямо на поле заплакал – от обиды, что не сможет принять участие в финале. И миллионы у экранов телевизоров рыдали вместе с ним. Впрочем, оговорюсь еще раз: не стоит трактовать описываемый тип лузерства как нечто однозначно негативное (нам бы таких футболистов-лузеров как Гаскойн!). Собственно, эти лузеры одновременно являются эксцентриками (отдельный и очень английский феномен), что предполагает защитный панцирь от неудач в виде фирменного английского юмора и самоиронии, и превращает их лузерство в нечто вполне доброкачественное, если не привлекательное – во всяком случае, для компатриотов.
Вернемся к теннису. Для плавного введения в природу хенмэнии – небольшое воспоминание. Несколько лет назад в первом круге Уимблдона некий малоизвестный британский теннисист в драматичной борьбе проиграл в пяти сетах тогдашнему фавориту Питу Сампрасу. На следующий день его фотографии были на первых полосах большинства газет, и английские телекомментаторы тоже долго не могли успокоиться, восхищаясь автором едва не случившейся сенсации. И тут подала голос присутствовавшая в телестудии знаменитая в прошлом американская теннисистка Пэм Шрайвер. «Не понимаю, о чем такой шум», – сказала она. – «Ведь он проиграл!». –«Но как же», отвечали ей, – «да, проиграл, но фавориту, и ведь боролся до последнего». – «Но ведь он проиграл!», – не успокаивалась американка. – «Чем же здесь восхищаться?! В Штатах такое просто невозможно!». И это была очень наглядная илюстрация разницы между английским и американским менталитетами. Американцы с их победительным статусом сверхдержавы и неисчислимыми людскими и денежными ресурсами могут позволить себе прославлять именно свои победы – благо, недостатка в них нет. Англичане (которых когда-то называли «нацией победителей»), конечно, ценят результат и, если есть повод, – горячо его празднуют, но жизнь (постимперская жизнь бывшей сверхдержавы) заставила – в условиях объективного недостатка побед – ценить и процесс, который не всегда заканчивается однозначным успехом. Неудачник здесь не всегда плачет. Правда, далеко не всякий неудачник.
Тим Хенмэн, этот теннисный Хью Грант, и является таким истинно английским относительным неудачником. Прежде всего, его имидж – это истинно анлийский джентльмен. Хорошо воспитанный, с безукоризненными манерами в жизни и на корте (только в последние годы он стал себе позволять иногда ругаться во время матчей – и BBC, всегда его поединки транслирующей в прямом эфире, приходится приносить по горячим следам извинения бегущей на экране строкой чувствительным зрителям). Другие нации, может, и не поймут, но для англичан важно, что он не возник вчера ниоткуда – у него надлежащая родословная: дедушка по матери сам соревновался в начале 50-х в Уимблдоне и трижды доходил до 3-го круга, играл в Уимблдоне и прадедушка, а прабабушка по отцу была первой теннисисткой, применившей в 1901 году подачу с ударом ракеткой из-за головы. Типичный представитель верхушки среднего класса, он учился в престижной частной общеобразовательной школе, а теннисную ракетку взял в руки в два года. Страдавший в детстве болезнью суставов и вообще обладавший достаточно скромными физическими данными, он с самого начала не рассматривался специалистами как особо перспективный.
Но он оказался как раз из тех относительных неудачников, которые всегда бьются, несмотря ни на что, и иногда даже оказываются победителями. За то и прозвище Tiger Tim (Тигр Тим) получил. Все привыкли, что выигрывает он (особенно в Уимблдоне) обычно с большими приключениями, да и проигрывает долго и упорно. И то и другое – в тяжких мучениях (отчеты о его матчах часто содержат эпитеты типа «пытка», причем применительно и к теннисисту, и к зрителям), со взлетами и падениями, демонстрируя старомодный и ныне редко кем культивируемый, но истинно английский (с выходами к сетке и тонкой игрой с лета) стиль игры. Все это дает публике возможность всласть попереживать, испытывая в равной мере и восхищение, и разочарование.
Теннисный Хью Грант умер. Да здравствует теннисный Шон Коннери?
В прошлом году, однако, события развивались не по ставшему за десятилетие привычным сценарию. Сезон у Хенмэна складывался неудачно (словари оперативно пополнились термином «anti-henmania»), и всем экспертам, равно как и публике, было очевидно, что шансы у преодолевшего к тому же критический 30-летний рубеж ветерана были вполне мизерные. Впрочем, в ответах на традиционный вопрос, выиграет ли он, наконец, Уимблдон, и эксперты, и сам теннисист, по обыкновению выражали осторожный оптимизм. Увы, реальность оказалась жестока. Уже первый матч с не хватающим звезд с неба финном Ниеминеном Тим начал с проигрыша двух первых сетов и лишь героическими усилиями выиграл пятисетовый марафон. А вот во встрече второго круга с Дмитрием Турсуновым его постигла катастрофа: снова затяжной пятисетовый матч со всеми фирменными взлетами и падениями – и поражение... Нация, не ожидавшая, что страшное случится так скоро, замерла в разочаровании: до конца турнира 10 дней, а переживать, получается, не за кого – впервые за столько лет!
Но мудрая английская природа не терпит пустоты, в том числе эмоциональной: в тот же день, буквально по окончании матча Хенмэна, начался другой матч с участием британца по имени Энди Мюррей. И этот юнец, которому месяц назад стукнуло только 18, неожиданно для всех взял и обыграл (легко, в трех сетах) посеянного на турнире 14-м чеха Штепанека. Его, победившего годом раньше в юношеском открытом первенстве США, в общем-то, рассматривали как перспективного и даже едва ли не единственного возможного наследника Тима, но такой скорой прыти не ожидали – ведь это был всего лишь третий взрослый турнир в его едва начавшейся карьере. Первые полосы большинства газет на следующий день были предсказуемы – две фотографии встык: полусгорбленная спина уходящего Хенмэна и воздетые к небу в триумфе руки победительного тинейджера. И нация ахнула: неужели наследник созрел и готов к подвигам? Неужели можно забыть поднадоевшего идола и начать со всей свежестью обновленных чувств обожать долгожданного молодого преемника?
Ответ на этот животрепещущий для страны вопрос должен был дать матч третьего круга с бывшим финалистом Уимблдона аргентинцем Налбандяном. Пресса и публика, мгновенно позабыв о многолетнем кумире, энергично взялась за сотворение нового идола. Практически все понимали, что его шансы в предстоящем матче невелики. Тем не менее ажиотаж перед матчем поднялся немыслимый. Даже «Холм Хенмэна» как-то сам собой переименовался в «Гору Мюррея». Неизвестно откуда и на этой горе, и на самом Центральном корте появилось изрядное количество шотландских болельщиков, которых до того в спортивном болении за англичан вообще и за Хенмэна в частности никто бы не заподозрил. Вот и являющийся самым знаменитым шотландцем (и шотландским националистом!) прославленный исполнитель роли агента 007 Шон Коннери специально прилетел на матч и уселся в Королевской ложе. Там же собралась вся спортивная (и не только) британская элита – вообще забавно, как обладатели многих золотых олимпийских медалей явились болеть за теннисиста, занимавшего на тот момент место в 4-й сотне мировой классификации – вот она, мощь национального единения под сенью Уимблдона!
Энди Мюррей – интересный персонаж, хотя и не похожий на Хенмэна. Тоже из теннисной семьи (его мама – бывшая чемпионка Шотландии), он хотя вроде формально и относится к среднему классу, но по своим манерам по пролетарски прост, суров и не боится кого-то обидеть резкими высказываниями. На корте, в отличие от сдержанного джентльмена Хенмэна, ведет себя крайне эмоционально, картинно апеллируя к публике. Имеется в его биографии и нешуточная драма: в восьмилетнем возрасте он оказался среди тех счастливчиков, кто не пострадал в одном из самых зловещих событий в новейшей британской истории – т.н. «резне в Данблэйне», когда 13 марта 1996 года обезумевший и до зубов вооруженный 45-летний безработный ворвался в начальную школу этого шотландского городка и расстрелял 16 детей и учителя (не считая раненых). Оставила ли эта история отпечаток на личности мальчика – предмет нынешних спекуляций.
Сам же матч, ради которого главный телеканал BBC1 оперативно внес изменения в программу, покусившись на самое святое – линейку развлекательных программ в субботний вечер (и не прогадал – четырехчасовую трансляцию смотрели 9.3 миллиона зрителей – 51.2% от всей телеаудитории), не обманул ожиданий. Чего-чего, а драматизма было хоть отбавляй: неожиданный выигрыш юным дарованием двух первых сетов, а затем долгий и мучительный процесс отдачи последующих трех – под конец матча, страдая от судорог своих же собственных ног (как выразился по поводу их коварного предательства один репортер, «Иудины ноги») и еле их волоча, героический шотландец, тем не менее, едва не победил. Все 14 тысяч присутствовавших на Центральном корте провожали проигравшего долгой овацией (победитель удалился, никем, включая журналистов, незамеченный).
И нация выдохнула в облегчении: умеет ли этот парень выигрывать – это не так уж критично (судя по характеру – должен уметь). Но он точно умеет проигрывать – причем все в том же освященном традицией стиле, сам доходя до последнего издыхания и оставляя своих болельщиков в полностью истощенном состоянии. Думаю, нечасто в истории потерпевший поражение спортсмен (не говоря о том, что он в своей только начавшейся карьере еще и близко ничего не выиграл) так сильно упрочивал свои позиции во всех возможных смыслах: его коммерческий потенциал был сразу же (буквально на следующее утро!) оценен как минимум в 20 миллионов фунтов возможных контрактов, и спонсоры, представляющие знаменитые бренды, тут же выстроились к зажегшейся звезде в очередь. Конечно, никто не мог предсказать, поднимет ли он в будущем над головой Уимблдонский Кубок (хотя в том, что те или иные победы будут, сомнений у экспертов нет). Но всем было понятно: он умеет проигрывать именно так, как должно! Многие ему теннисные лета!
Между прошлым и будущим
Нынешний Уимблдон носит во многих отношениях переходный характер. Особого ажиотажа нет – львиную долю накопленного в Альбионе запаса эмоций отвлекает идущий параллельно чемпионат мира по футболу – где английская сборная демонстрирует тот самый хенмэновский стиль: пока побеждает с изрядным надрывом, но момент проигрыша (несомненно, в страшных муках – и для команды, и для страны) маячит на горизонте... К тому же и особенно переживать за британских теннисистов повода нет. 31-летний Хенмэн, замученный хроническими проблемами со спиной, сыграл за прошедшее с прошлого Уимблдона время считанное количество матчей и скатился в седьмой десяток в рейтинге ATP. Впервые за многие годы ни его, ни экспертов не мучали вопросами о победе на приближающемся Уимблдоне. Он неплохо выступил на турнире Королевского клуба, в очередной раз достигнув полуфинала (и победив по пути другого великого сходящего – Агасси). Глядишь – и прошел бы несколько кругов Уимблдона. Увы, жребий оказался суров: после победы (в фирменном стиле, в пяти измотавших себя и публику сетах) в первом круге, несеяный Хенмэн попал на Федерера. Которого пять лет назад легко здесь победил. Увы, мало того, что Хенмэн уже не тот, так и Федерер не тот! Особой борьбы не получилось. Как и особых переживаний.
Ожидать же побед в Уимблдоне от Энди Мюррея еще рановато. Хотя за прошедший год он выданные ему авансы оправдал, продвинувшись в рейтинге ATP более чем на 300 позиций (сейчас он 44-й). Более того, в его активе уже есть победа на сильном турнире в Сан Хосе, где в полуфинале он обыграл своего маститого тезку Роддика, а в финале – Лейтона Хьюитта. Именно Роддик и поджидает юного штотландца в третьем круге Уимблдона. Если Мюррей победит финалиста двух последних лет, то эмоции публики и прессы тут же зашкалят, как в лучшие хенмэновские время. И тогда уже придуманное взамен выходящего из активного словоупотребления Henmania новое словечко Andymonium придется срочно вносить в словари современного английского языка.
